4 декабря `18, в 19:01
Интервью Week & Star с Сергеем Крикалёвым

Интервью Week & Star с Сергеем Крикалёвым

Он знает о звёздах всё! Но не о тех, что живут в Голливуде, а о настоящих. 18 ноября гостем шоу Week & Star стал известный космонавт, герой России и СССР, Сергей Крикалёв! Он провёл в космосе 803 дня за 6 стартов, став одним из рекордсменов. Читай интервью Сергея ниже или подписывайся на подкаст для iOS или Android

Александр Генерозов: На Европе Плюс легендарный летчик-космонавт, исполнительный директор по пилотируемым космическим программам государственной корпорации «Роскосмос», герой СССР, герой РФ, – Сергей Крикалев! Здравствуйте, Сергей Константинович! Привет всем, кто с нами сейчас.

Сергей Крикалев: Здравствуйте!

Александр Генерозов: Чуть-чуть истории. 20 ноября 1998 года с космодрома «Байконур» был осуществлен успешный запуск ракеты-носителя «Протон» с первым модулем, функционально-грузовым блоком «Заря». Правильно ли я понимаю, что это и есть день рождения МКС?

Сергей Крикалев: Действительно первый блок был запущен 20 ноября 1998 года, хотя работы по этому проекту начались существенно раньше. Мы сегодня как раз сидели с коллегами и вспоминали, как делались первые шаги, как принимались первые решения, как все больше и больше вовлекался коллектив людей для того, чтобы станция все-таки родилась. И вот эта вот сборка станции была положена этим запуском.

Александр Генерозов: Значит, у нас послезавтра такой круглый юбилей своего рода?

Сергей Крикалев: Наверное, можно так сказать.

Александр Генерозов: Двадцатилетие для МКС. 20-летний парень – это понятно, это в расцвете сил. Но для станции время, наверное, течет немного по-другому и условия другие. Это такой крепкий ветеран или все-таки молодой, амбициозный парень?

Сергей Крикалев: Я бы сказал, это крепкий такой объект, в расцвете сил.

Александр Генерозов: Что глобально будет дальше со станцией? Сейчас ей 20 лет. Может ли она в дальнейшем еще увеличиваться разными модулями, прирастать так, как сейчас растут города?

Сергей Крикалев: Действительно, планируется запуск еще трех модулей для стыковки с российским сегментом. Хотелось бы вернуться к вашему вопросу о 20 годах. Первоначально, когда станция создавалась, ее технический проект делался на 15 лет. Поэтому изначально станция создавалась на 15-летнюю перспективу так же, как и «Мир». Когда создавался «Мир», требовался гарантийный срок существования «Мира» 5 лет. По факту «Мир» проработал 15 лет. Когда создавалась МКС, сразу заложили 15 лет, как исходное требование, и все расчеты делались именно под это. Но эти расчеты дальше требуют проверки. Всегда берутся определенные запасы. Как мы знаем, 15 лет прошли 5 лет назад.

Когда подходил этот срок, проанализировав состояние станции, состояние конструкций, систем станций, было принято решение, что есть смысл продолжать работу на станции дальше. Поскольку это международный проект, то это было довольно непростое решение международных партнеров, согласование международными партнерами для того, чтобы каждый перестроил свои планы так, чтобы продолжать работать вместе. Было принято решение, что до 2020 года мы работаем дальше все вместе. Сейчас, получив новые данные по результатам дальнейших испытаний станции, мы понимаем, что станция и дальше может работать. Почему я вам и сказал, что это такой крепкий объект, который вполне способен работать дальше. Мы еще не знаем, сколько, но точно знаем, что он может работать дальше. 10 лет у нас точно впереди.

Александр Генерозов: А когда все-таки придет ее срок, как будет выглядеть продолжение? Эта станция будет заменена следующей, или станция, скорее, будет запущена в дополнение к этой? То есть эта останется на орбите и начнется заранее собираться какая-то новая, может быть, не международная, но все-таки космическая станция?

Сергей Крикалев: Пока мы еще не знаем точную конфигурацию этой станции. Мы анализируем возможные варианты дальнейшего развития. Жизнь показывает, что то, что мы сейчас создали на орбите, будет очень трудно повторить, потому что многие вещи в своем роде уникальные.

Интересным моментом является то, что и мы, и американцы, и европейцы, все продекларировали то, что станция будет привлекать все больше и больше коммерческих партнеров, и государство будет уменьшать свой вклад в поддержку работоспособности станции. Сейчас идет оценка того, как станция может быть коммерциализирована.

 

 

Александр Генерозов: Сергей Константинович, я еще по поводу МКС слышал такой термин, встречал в прессе – отель МКС. То есть используете ее как космическую гостиницу? Оставим за скобками, сколько будет стоить съездить, слетать в эту гостиницу. Тем не менее есть такой потенциал у нашей станции?

Сергей Крикалев: Потенциально есть. Но это не самое эффективное – использовать ее как отель. Это гораздо более эффективное средство для проведения экспериментов. Конечно, можно научную лабораторию тоже использовать как отель. Но все-таки это больше лаборатория.

Александр Генерозов: Можно ли ее использовать как площадку для отдыха, для подзарядки, для каких-то других целей в дальних межпланетных путешествиях?

Сергей Крикалев: Вы приближаетесь к тому, о чем сейчас достаточно много рассуждают эксперты и многие эксперименты, которые сейчас проводятся на станции, проводятся в интересах будущих миссий. Для того чтобы нам понимать, как летать дальше. Мы на самом деле уже давно и на «Салюте», и на «Мире» проводили медицинские исследования для того чтобы понимать, как человек может летать дольше. Мы проводим исследования определенных материалов, чтобы понять, как материалы через определенное время будут меняться, какие характеристики у этих материалов будут оставаться. Мы проводим эксперименты, определяя надежность будущих электронных компонентов, из которых будет строиться система управления будущих станций. Или даже какие-то методики работы. Методики работы снаружи станции, на выходе, они тоже делаются для того, чтобы экипажи на станции были более самостоятельными и могли летать дальше и более надежно.

Александр Генерозов: И все-таки, сможет ли к МКС пристыковаться космический корабль перед тем, как дальше ему «прыгнуть» на Луну?

Сергей Крикалев: Возможно. Такие варианты просчитываются, когда для того чтобы лететь дальше ты сначала прилетаешь на станцию. И используешь ее как некий пункт сбора с разгонным блоком или разгонный блок может пускаться через какое-то время, и ты это время ждешь на станции, потом отстыковываешься от станции, состыковываешься с разгонным блоком и летишь куда-то дальше. Такие сценарии просматриваются. Правда, они имеют свои ограничения, потому что станция летает в определенной плоскости. И чтобы эти плоскости совпали с направлением полета на Луну, там есть свои тонкости, связанные с небесной механикой. Поэтому полет на станцию, через станцию имеет как свои плюсы, так и минусы. Но это один из вариантов, которые рассматривают эксперты.

Александр Генерозов: В книгах фантастов 60-х мы в 2018 году летаем в отпуск на Луну, но при этом закладываем программу на перфоленте в бортовой компьютер. В реальности все чуть по-другому. Чего ждать в самом ближайшем будущем от космоса узнаем у Сергея Крикалева, исполнительного директора «Роскосмоса» по пилотируемым программам на Европе Плюс. Может ли случиться так, что один из основных наших партнеров, например, Америка, выйдет из этого консорциума?

Сергей Крикалев: Это маловероятно, поскольку мы работаем, в общем-то, в агрессивной среде. Мы работаем в необычных условиях. Мы работаем в условиях, угрожающих жизни человека. Поэтому, несмотря на политические разногласия, мы подставляем друг другу плечо, мы выручаем друг друга в любых сложных ситуациях в программе.

Александр Генерозов: Есть ли общее понимание научной программы, не конкретно по странам? Вот этим занимается Россия, а этим занимается Америка. А вот глобально, с делением на секторы?

Сергей Крикалев: Есть национальные программы. Но есть и часть программ, которые делаются в международной кооперации. Я вспоминаю нашу первую экспедицию, которая началась 18 лет назад. Одним из первых интересных экспериментов, про который вы, может быть, слышали, был плазменный кристалл, который выполнялся всем нашим экипажем. И Юра Гидзенко, и я, и наш американский коллега, Уильям Шеперд, были вовлечены в этот эксперимент. Этот эксперимент создавался совместно с Институтом физики высоких энергий и Институтом Макса Планка в Германии.

Аппаратура доставлялась кораблем «Прогресс». Эти результаты обсуждались на международных конференциях, потому что те результаты, которые мы получили, на самом деле помогли и фундаментальной науке, и я надеюсь, что помогут и прикладной.

 

 

Александр Генерозов: Давайте посмотрим с точки зрения, на чем мы будем летать в самое ближайшее время на орбиту. Вся серия кораблей «Союз» рано или поздно должна будет уйти в историю. Возможно, не так скоро. Всем известно, что ее заменит или дополнит корабль, который называется «Федерация». По-моему, это уже официальное название.

Сергей Крикалев: Я знаю, что это название существует. Не знаю, насколько оно официальное. Я знаю, что даже проводился какой-то конкурс по названию. Вы правильно говорите, что создается корабль нового поколения. Основная цель этого корабля – это полеты за пределы низкой околоземной орбиты. Особенность этого корабля в том, что он должен летать выше, дальше, быть способным входить на Землю со второй космической скоростью. Это все-таки другой корабль. Конечно, на нем можно летать на низкую околоземную орбиту. Первые испытания этого корабля будут проходить на низкой околоземной орбите. Но общий его прицел за пределы низкой околоземной орбиты. Поначалу в сторону Луны.

Александр Генерозов: То есть «Союз» будет дополнен очередным «Союзом»? Это уже будет фактически другая ракета. Почему бы не называть их этим замечательным именем, которое нас по большому счету никогда не подводило? Можно сказать, удачное, имя-талисман.

Сергей Крикалев: Действительно, как вы сказали, у нас как обычно всегда существуют технические термины. Есть название, которое выбрало общественность, который сейчас называется «Федерация». Планируется летать на другой ракете, потому что этот корабль более тяжелый, вместительный, имеет больше топлива, поэтому может летать дальше. Действительно будем взлетать на другой ракете, которая сейчас пока имеет техническое название, «Союз-5».

Александр Генерозов: Сергей Константинович, любая космическая миссия – это всегда риск невозврата, гибели человека. Не возникает ли проблемы найти космонавтов в наше время, когда «я» немного больше, чем «мы»?

Сергей Крикалев: К счастью, пока таких проблем нет. Риск действительно есть. Наверное, в любой работе, где скорость не 0, и высота не 0, всегда есть риск. Здесь у нас скорости большие, высоты очень большие. Риск есть в авиации, в вождении автомобиля. В общем-то, риск есть даже при выходе на улицу. Каждый из нас подвергается риску, что упадет кирпич. Всякие варианты возможны. Наша задача с профессиональной точки зрения сделать эти риски разумными, управляемыми. Те ребята, которые летают в космос, это не просто пассажиры, не просто человек, который заплатил деньги для того, чтобы его перевезли из точки «А» в точку «Б». Это, все-таки еще космонавты-испытатели, которые понимают, что риск немного больше, чем риск просто выйти на улицу.

Александр Генерозов: Недавно было ЧП, которое, к счастью, закончилось лучшим образом из всех. Космонавты Овчинин и Хейг остались живы, невредимы. Сама по себе эта история является грустной, потому что мы потеряли технику, время. С другой стороны, она показала, что все аварийные системы работают просто на отлично. Все-таки это некий сигнал, чек-лампа, я имею в виду глобально о нашей космической отрасли или это просто частная ситуация?

Сергей Крикалев: Есть некоторые вещи, которые являются вероятностными. Понятно, что надежность техники никогда не является 100%. Понято, что всегда есть вероятность случайного отказа или случайного совпадения каких-то факторов. Поэтому когда разрабатываются системы спасения, они делаются так, что они должны работать, независимо ни от чего, являться дополнительным рубежом надежности, который даже в самой неблагоприятной ситуации, когда не справляется система управления, происходит разрушение аппарата, жизнь человека должна спасаться. Конечно, не очень хорошо проводить испытания таким образом. Так уж получается, что из любого фактора мы пытаемся взять максимум возможного. Система аварийного спасения сработала в очередной раз на том этапе, на котором она раньше не работала. Решения, которые были приняты раньше и были реализованы раньше, они работоспособны и показали свою надежность.

Александр Генерозов: Сергей Константинович, вы взлетали и с «Байконура», с «Мыса Канаверала». У вас есть уникальный опыт наблюдения за космосом как человеческой культурой. Все знают, что у нас космонавты смотрят «Белое солнце пустыни». Это традиция. Есть еще одна традиция с колесом автобуса. Но мы не будем уделять большое внимание. Есть ли у американской стороны подобные приметы, суеверия? Как это обстоит?

Сергей Крикалев: На самом деле у каждого человека, наверное, есть какие-то суеверия. Кто-то ходит в одном галстуке на экзамен, кто-то надевает одинаковые ботинки. Это личное дело каждого. Что касается традиции, хотя можно сказать и суеверия, смотреть вот этот фильм, мы рассказали об этой традиции нашим американским коллегам, и они с удовольствием вместе с нами смотрят этот фильм. Поэтому эта традиция сейчас распространяется не только на нас, но и на наших партнеров. Традиций, о которых можно было говорить, как о системе, я не припомню. Наверное, потому что я не все знаю.

Александр Генерозов: Я бы очень удивился, если бы американцы из всего не делали бы шоу. Они в этом плане мастера. Старт ракеты – это тоже своего рода шоу. Или вы там не видели, находясь в ней?

Сергей Крикалев: Почему? Я видел старт ракеты и снаружи, и изнутри той ракеты, на которой стартовал. Я хочу сказать, что мы сейчас в какой-то мере начинаем повторять то, что американцы уже делали давно. Когда стартовал шаттл…  у них существует целая система. Люди, которые приезжают по приглашениям для того, чтобы посмотреть, могут стоять чуть ближе. Те, кто просто приехал, заранее зарезервировал себе место, чуть подальше. Те, кто в последний момент спохватились, будут стоять еще дальше. У них довольно хорошо эшелонированная система приглашения многих людей для того, чтобы была возможность посмотреть этот запуск. У нас очень много туристов тоже желало приехать на космодром. Сейчас, как вы знаете, модное слово – коммерциализация. У нас сейчас компания, которая обеспечивает работу наземной инфраструктуры, в том числе пытается организовать туристические туры, для того чтобы желающие люди могли туда приехать, посмотреть.

Александр Генерозов: Я думаю, что это дорого, но я бы прямо в очередь записался, потому что увидеть воочию…

Сергей Крикалев: Я тоже думаю, что это не очень дешево. Но потихоньку количество людей на «Байконуре» становится все больше и больше. Там становится вторая проблема: как сделать так, чтобы люди все-таки оставались в безопасности, чтобы они при этому никому не мешали. Это уже нормальный рабочий процесс, которым надо заниматься.

 

 

Александр Генерозов: Космос – это ведь не только престиж, но и со временем станет каким-то дополнительным экономическим фактором. Я имею в виду, когда мы, смело шагая на десятилетия, колонизируем Луну. Люди там будут находиться некоторое время. Сразу встанет вопрос о правовых взаимоотношениях. Прорабатываются ли как-то заранее эти отношения? Есть ли какое-то понимание, как они будут строить? Вот, например, американская колония и российская. Как они будут взаимодействовать?

Сергей Крикалев: На уровне колоний никто не обсуждал, как будет взаимодействовать. Хотя нет. Почему? По-моему, в 1972 году специально выпускался международный документ о том, как мы будем использовать Луну и другие небесные тела. Этот аспект действительно обсуждался. Буквально сегодня, возвращаясь к 20-летию МКС, вспоминая, как вообще организовывалась эта работа, ведь она организовывалась в свое время, начиная с комиссии Гора-Черномырдина. Была космическая секция этой комиссии, которая как раз занималась вопросами взаимодействия в космосе. Когда начиналась организующая работа по программе МКС, выпускалось достаточно много нормативных документов. В конце концов, эти документы обсуждались в правительстве, и как сегодня нам рассказывал один из людей, который принимал участие в утверждении всех этих документов в правительстве, обсуждались очень многие, в том числе юридические аспекты. Если будет какое-то правонарушение на станции, что мы будем делать. Что такое экстрадиция, если что-то пошло не так. Эти вопросы обсуждались. Мало того, сначала был выпущен меморандум о взаимопонимании, потом было выпущено межправсоглашение, по которому каждая страна брала на себя определенные обязательства и были более или менее распределены роли и ответственность каждой из сторон. Что делать, если вдруг подлетающий объект вышел из управления и повредил станцию, кто за это будет отвечать. В межправсоглашении это все прописано, с точки зрения здравого смысла, инженерной логики, в том числе международного права. Эти вопросы как-то урегулированы. Такие вещи продолжают обсуждаться.

Александр Генерозов: Человек воздействует не только на климат на Земле, но скоро начнет воздействовать и на соседние планеты. Стоит ли воспринимать естественный спутник Земли как заповедник? То есть заповедный статус как у Антарктиды.

Сергей Крикалев: Вы очень правильно привели в пример Антарктиду. Я бы не сказал, что это заповедник. Это просто общий ресурс, куда добраться не так просто, где выжить не так просто, где, скорее нужна не конкуренция, кто оттяпает больший кусок, огородит большую территорию, а скорее, сотрудничество. Наверное, на Луне будет что-то похожее. В этом смысле, когда ученые и специалисты обсуждали, как использовать Луну, наверное, логика использования Антарктиды тоже примерно такая же. Хотя можно было сказать, как мы будем в Антарктиде лед делить. Пока до этого не дошли. Может быть, когда-то дойдем и на других небесных телах. Но пока идет вопрос изучения и освоения. Пока вопрос недостатка ресурсов здесь не обсуждается.

Александр Генерозов: На МКС работают специалисты. Это ученые, инженеры, космонавты, которые летают туда. Их надо где-то обучать. Мне, например, видится немного пессимистичная тенденция, что уровень образования становится менее глубоким. Возможно, я заблуждаюсь. Есть ли этот понижающий градиент в образовании?

Сергей Крикалев: Я не берусь сейчас обсуждать уровень образования, тем более, что очень много обсуждается, что происходит в начальной школе, в средней школе, в высшей школе. Я слышал от преподавателей высшей школы, что ребята со средней школы приходят немного более «слабы» и мы подтягиваем ребят. Но то, что происходит в «Центре подготовки космонавтов», когда мы берем уже инженеров. Не просто инженеров, имеющих высшее образование, но инженеров, имеющих как минимум трехлетний опыт работы, причем мы стараемся выбрать лучших. Поэтому, грубо говоря, до нас так много слоев, которые способны скорректировать какие-то недостатки в одном из элементов образования, что для нас, к счастью, пока это незаметно.

Александр Генерозов: Я слышал такую вещь, что в космосе даже компьютеры настолько жестко испытываются по стандартам на отказ, на поведение в нестандартной ситуации, что сами по себе операционные системы могли бы показаться достаточно старыми современным пользователям.

Сергей Крикалев: Есть такая проблема. Эта проблема связана не только с космической техникой, не только с компьютерами, которые используются в космической технике. Это, наверное, общая философия развития больших и сложных систем. Заметьте, когда у нас авиация начиналась, каждый год делалось несколько моделей самолетов, делались новые крылья, новые расчалки, другой тканью обматывались эти крылья и так далее. С развитием техники изменений становилось меньше. Техника становилась немного более консервативной. Некоторые самолеты, которые разрабатывались уже несколько десятков лет назад, продолжают летать на авиационных линиях не просто как самолеты для испытаний, но это те самолеты, которые возят пассажиров. Взять тот же самый Boeing 747, который начинался неизвестно когда. Конструкция его в большой мере сохраняется. Да, меняется электроника. Да, меняется какая-то начинка. Может быть, навигация. Может быть, даже двигатели. Но конструкция оказалась удобной. Она сохраняется. Поэтому чем более сложная техника, тем более инертно становится ее изменение. Это становится все тяжелее делать, потому что во-первых, нужно убедиться, что все это работает слаженно. Это требует определенных проверок. Поэтому вы здесь правы. Те компьютеры, которые работают на борту, это не самые последние версии, не самые новые, продвинутые, потому что это новое и продвинутое требует определенных испытаний. Поэтому такой факт есть, но это одна из интересных особенностей развития космической техники и вообще, сложных систем.

Александр Генерозов: Можно ли сравнить, на ваш субъективный взгляд, фигуру Илона Маска с такими людьми, как Вернер фон Браун или Королев, не как с учеными, а как с человеком высокой энергии, который может пробивать, верит в свои идеи и добивается своего?

Сергей Крикалев: Я думаю, что в любой сложной технике, в космонавтике в том числе в конце концов добиваются успеха те, кто достаточно целеустремлен, энергичен. Конечно, такая общая объединяющая черта есть у всех. Наверное, точно такая же черта есть у физиков, которые увлечены своим проектом и делают новые эксперименты, получают новые знания. Есть у медиков, которые стоя часами у хирургического стола, создают новые методики лечения людей. Поэтому я соглашусь с вами, что все те, кто оставляют заметный след, это все энергичные люди с положительной харизмой, которые несмотря ни на что, преодолевая все трудности, добиваются успеха. Говорить про условия, которые были у Королева, у Вернера фон Брауна, у последующих конструкторов и разработчиков, наверное, это все-таки разное. Возвращаясь к вопросам частного космоса, действительно очень популярная мысль, что есть Илон Маск, он так хорошо развивается. Есть частный космос, и больше его нигде нет. Это совсем не так.

Александр Генерозов: У нас есть господин Филев и S7 Sea Launch.

Сергей Крикалев: Нет, я вам скажу гораздо раньше. У нас КБ Королева, компания, которая сейчас называется РКК «Энергия», уже больше 20 лет является акционерным обществом. Поэтому если говорить о том, когда и где что начиналось, так у нас это уже давно. На самом деле если посмотреть, как передавалась в свое время, когда разрабатывался шаттл, я как раз в это время находился там на подготовке и изнутри наблюдал дискуссии, которые там шли. Если сначала шаттл обслуживало только NASA, было отдано в частную компанию. По-моему, Rockwell тогда занимался этим обслуживанием. Вообще, на самом деле это уже достаточно устоявшийся тренд. Просто сейчас, может быть, появилась некоторая дополнительная мода, которая позволяет немного по-другому взглянуть на то, что сейчас происходит.

Александр Генерозов: Через призму паблик рилейшнз.

Сергей Крикалев: Наверное, да. Хочу сказать, что может быть, в отличии от Королева, где даже какие-то традиции были немного больше связаны с русской пословицей: «Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь». Есть другая сторона медали, когда иногда звук о том, что ты делаешь, идет далеко впереди того, что ты делаешь. И в этом есть свои плюсы, но есть свои минусы.

Александр Генерозов: Друзья, легендарный летчик-космонавт, исполнительный директор по пилотируемым космическим программам госкорпорации «Роскосмос», герой СССР и России, Сергей Крикалев провел свой воскресный вечер на радио № 1 в России*, на Европе Плюс. Александр Генерозов, Week & Star. Пока.

Сергей Крикалев: До свидания!

 
Европа Плюс
Больше Хитов! Больше Музыки!
Прямой эфир
Громкость
Другие станции
Европа Плюс
Перейти на сайт
Сейчас в эфире:
...
...
Другие станции
Основной эфир
Европа Плюс
Больше Хитов! Больше Музыки!
Основной эфир
TOP 40
Европа Плюс / TOP 40
Больше Хитов! Больше Музыки!
TOP 40
Party
Европа Плюс / Party
Больше Хитов! Больше Музыки!
Party
LIGHT
Европа Плюс / LIGHT
Больше Хитов! Больше Музыки!
LIGHT
NEW
Европа Плюс / NEW
Больше Хитов! Больше Музыки!
NEW
Urban
Европа Плюс / Urban
Больше Хитов! Больше Музыки!
Urban
Акустика
Европа Плюс / Акустика
Больше Хитов! Больше Музыки!
Акустика
ResiDANCE
Европа Плюс / ResiDANCE
Саундтрек твоей субботней ночи!
ResiDANCE
Основной эфир
Радио 7 на семи холмах
Отличные песни одна за другой!
Основной эфир
Высокое качество
Настроение любить
Радио 7 на семи холмах / Настроение любить
Настроение любить!
Настроение любить
Настроение счастья
Радио 7 на семи холмах / Настроение счастья
Настроение счастья!
Настроение счастья
Наедине с музыкой
Радио 7 на семи холмах / Наедине с музыкой
Наедине с музыкой!
Наедине с музыкой
Основной эфир
Дорожное Радио
Вместе в пути!
Основной эфир
Высокое качество
Танцы по-русски
Дорожное Радио / Танцы по-русски
Дискотека с доставкой на дом!
Танцы по-русски
Рок-клуб
Дорожное Радио / Рок-клуб
Рок-клуб
Рок-клуб
Ностальгия
Дорожное Радио / Ностальгия
Ностальгия
Ностальгия
Основной эфир
Новое радио
Главные русские песни!
Основной эфир
Основной эфир
Ретро FM
Лучшая музыка 70х, 80х, 90х!
Основной эфир
Высокое качество
Ретро FM 70e
Ретро FM / Ретро FM 70e
Лучшая музыка 70х!
Ретро FM 70e
Ретро FM 80e
Ретро FM / Ретро FM 80e
Лучшая музыка 80х!
Ретро FM 80e
Ретро FM 90e
Ретро FM / Ретро FM 90e
Лучшая музыка 90х!
Ретро FM 90e
Вечеринка Ретро FM
Ретро FM / Вечеринка Ретро FM
Танцуют все!
Вечеринка Ретро FM
Ретро FM Сан-Ремо
Ретро FM / Ретро FM Сан-Ремо
Ретро FM Сан-Ремо!
Ретро FM Сан-Ремо
Основной эфир
Спорт FM
Спортивные новости России и мира
Основной эфир
Высокое качество
Основной эфир
Эльдорадио
Вы слушаете «Эльдорадио»
Основной эфир
Кекс
Дорожное Радио / Кекс
Привет, 90-е!
Кекс
Свежее
Европа Плюс / Свежее
Самые сочные русские новинки!
Свежее